«Ты понимаешь, Кейко, я люблю ее, тебе ясно, я ее люблю», — говорил он; я думаю, что он и расслаблялся, выкрикивая ее имя, он кончал в меня, крича «Кейко», а теперь он хотел нежности? Ну что будешь делать с таким человеком? И в Сан-Франциско он кричал о Кейко… а нет, это было в Нью-Йорке, но до того, как разум мой помутился, я все это видела снова и снова, в мельчайших деталях, одно за другим, малейшее дрожание его голоса, каждый волосок на его чреслах, когда мы кувыркались в постели, и каждую девушку, которую он насиловал в задницу до крови, все помню, до последней капельки, до того, как я сошла с ума, я все помнила, все мелочи и детали этих мелочей, а учитель тогда мне сказал, что все правильно, чтобы быть настоящей актрисой, нужно быть способной пережевывать и перемалывать все подробности, а поскольку я была абсолютно согласна с ним, он сказал мне, что я была похожа на черную дыру, но, даже если я и ошибалась насчет того, что он хотел мне этим сказать, в Париже, под бездонным парижским небом во мне стала расти какая-то частица этой тени, день за днем, мало-помалу, но я не стала бы называть это черной дырой, я не хотела называть это как-нибудь по-иному, я никак это не назвала, и в конце концов это выросло и оформилось, приняло форму бюста музыканта, не помню, кого именно — Верди, Стравинского или Шопена, обычно он оставался неподвижным, он не смеялся и не впадал в гнев, просто он был во мне, но в тот день, когда я увидела учителя во всех его подробностях, когда все поднялось во мне, как пена, бюст музыканта вышел из мрака и принялся поглощать все это, одну подробность за другой. На вкус они были очень горькими, прямо как таблетки экстази, и каждый раз, как он проглатывал одну из них, он слегка расползался, таял, он таял, словно каучук на солнце, он разлагался и распространял запах тающего каучука — вот почему я называю эту темную пропасть во мне не черной дырой, а музыкантом. В Париже, под небом Парижа я хотела, чтобы все исчезло, это была самая заветная мечта, я хотела влюбиться в какого-нибудь молоденького француза или немца, юного, красивого, нежного, талантливого, но до недавнего времени я не остерегалась разложившегося музыканта, я не обращала на него никакого внимания…