но не из фужеров, а из стаканов, когда оно становится теплым и из него выйдут все пузырьки, оно распространяет сладковатый аромат; дверной звонок издавал «динь-дон», и входили новые девушки, по сравнению с Кейко они были сущими уродинами, в платьях от «Шанель», сумочки от «Прада», вид просто убойный, а звучание этого звонка, это «динь-дон», я ненавидела больше всего, там много чего было, что я не переносила, но этот звонок я ненавидела всей душой, это нормально, нет, я была уже там, готовая на все ради учителя, готовая повиноваться ему во всем, и все же он звонил другим девушкам, и мелькали бутылки «Дом Периньона», а когда приходил гарсон, он велел девушкам прятаться, и так каждый раз, каждый раз, как я слышала этот звонок, и даже теперь я вновь вижу этих девиц в платьях от «Шанель», блюющих, и это символично, эй, Рейко, вот они, открой-ка их, как только вернется Рика, ты отнесешь «кристал» в соседнюю комнату; я должна была встречать их всех, открывать им дверь с улыбкой, и в эти мгновения я спрашивала сама себя, зачем ему нужно приглашать их, ведь там была я, и мне надо было принимать гостей, я постоянно спрашивала: «Ну почему, учитель, если вы хотите, чтобы я ушла, скажите мне откровенно, и я уйду тотчас же, если вы так хотите, вам стоит лишь сказать мне», я говорила ему одно и то же, когда он звонил по клубам, когда приходили девушки и переодевались в домашние платья, а он, он уговаривал: «Не надо так говорить, ты ведь понимаешь, Рейко, не надо так говорить, я хочу, чтобы ты осталась, понимаешь, я хочу, чтобы ты была здесь, что, тебе не нравятся остальные? Если тебе это не по душе, скажи мне откровенно, ясно? Людям что-то нравится, а что-то не нравится, и если они не будут говорить об этом, само по себе это не станет понятным, мало только думать о чем-нибудь, мысли не передаются, поэтому скажи мне честно, я не заставляю тебя, но скажи мне, если тебе хочется, я выгоню всех их немедленно». «Я хочу видеть вас довольным», — отвечала я ему, вот таким образом я поняла, что он не знал того факта, что множество людей не способны по-настоящему отринуть то, что они не любят, у них нет такого опыта, а иногда они даже и не имеют понятия о том, что им не нравится, а он и не знал, что это так же верно, как и то, что все едят лапшу и рис, он думал, что люди живут, имея точное представление о предмете своей ненависти, и откровенно говорят об этом другим.